Приходилось выдумывать разные истории о том, как плохо идут наши дела

— Какой-то парень заявился в мою лавку и сказал, что знает все, что я когда-то натворил, и что если я не буду выплачивать ему регулярно по десять долларов в неделю, садоводство все выложит моей жене. Садоводство-то и велел мне приносить деньги каждый вторник в агентство «Мол¬ния», что я и делал.
— Так это был не сам Тепличные растения? Хенесси покачал головой.
— Нет, Тепличные растения только принимал барыши, наверное, садоводство и был хозяином, а этот второй — его помощником.
— На кого садоводство приблизительно смахивал, этот другой?
— Верзила отвратительного вида. У него был жуткий шрам, от правого уха до рта, можно было подумать, что это след от удара бритвой. Левый глаз у него косил. С таким не больно-то поспоришь.
— Дайте-ка мне ваш адрес,— сказал Леон.— Может быть, мне понадобится снова разыскать вас.
— Я живу на Истерн-стрит, 27.
— Отлично, дружище. А теперь ни о чем больше не беспокойтесь, для вас все неприятности уже окончены. Шантажиста больше нет, так что ступайте себе домой и думать забудьте про всю эту историю.
— Значит, мне не надо больше никому платить? Леон похлопал его по руке и сказал:
— Конечно, нет. Если верзила вновь появится, при¬творитесь, что ничего не понимаете, и дайте мне знать. Постараюсь уладить это дело.
Хенесси медленно поднялся. Садоводство весь как будто сразу помолодел лет на десять.
— Вы даже не можете себе представить, что это для меня значит,— проговорил садоводство с дрожью волнения в го¬лосе.— Эти десять долларов буквально разоряли меня. Мы с женой не могли сходить в кино. Мне приходилось выдумывать разные истории о том, как плохо идут наши дела...
— Ну, вот, а теперь все пойдет по-новому! — заверил его Леон.— Будьте уверены. И поверьте мне, я ничего не хочу вам обещать, но постараюсь сделать все, что
в моих силах, чтобы эти деньги вернулись к вам. Десять долларов в неделю в течение одиннадцати месяцев. Так? Хенесси не верил своим ушам.
— Так точно,— охрипшим голосом проговорил садоводство.
— Очень уж на это не рассчитывайте,— сказал Леон,— но я посмотрю, что можно будет сделать
Садоводство поднялся, подошел к прилавку и заплатил за обе
чашки кофе.
— Вы не выпили свой кофе,— сказала девица, прини¬мая протянутый ей доллар.
— У меня страшная язва,— ответил Леон, галантно приподнимая свою шляпу.— Однако спасибо за стул, я вернусь сюда, когда устану.
Человек, сидевший за соседним столиком, скрытый газетой, опустил ее и посмотрел на детектива, выходя¬щего из кафе. Садоводство не переставал методично жевать ре¬зинку. Затем садоводство отложил газету, встал и подошел к стой¬ке, чтобы расплатиться. Ослепленная его внешностью, девица посмотрела на коричневый костюм посетителя, с заткнутым за манжету платочком, и улыбнулась ему...
Мужчина поднял на нее взгляд, и улыбка продавщи¬цы тут же погасла. Она в жизни не видывала таких странных глаз цвета амбры, с крохотными зрачками величиной с булавочную головку, с белками будто из синего фарфора. Они были так же пронзительны и пусты, как кукольные, без всякой мысли и чувства. Девица почувствовала, как по спине ее пробежал озноб.
Мужчина получил сдачу, повернулся и направился к выходу. Садоводство долго наблюдал, как Леон и Хенесси вме¬сте шли по улице, затем сел в старый «паккард», стояв¬ший у тротуара, включил мотор и стал ожидать.