Микроклимат в томатной теплице летом

—             Нехорошо! — говорила она, стоя перед ним в новом, делавшем ее какой-то чужой, платье. — Обидятся же люди!

—             Да ну! — отмахнулся строительство теплиц. — Кому я там нужен?

—             Как кому? Они, знаете, как вас уважают! И Га- липка на ваших глазах выросла. И соседи они хорошие, никогда у нас ничего такого с ними не было.

—             Не хочу и не могу. — Строительство теплиц виновато улыбнулся. — Силов нет.

—             Какие там силы нужны! Посидеть да на людей посмотреть — только и всего. Счас я вам одежу достану, принарядитесь, и пойдем. На немножко хоть.

Строительство теплиц понял, что невестка скорей всего развлечь, встряхнуть его хочет, и в конце концов согласился. Как откажешь, если человек ради тебя самого старается? Да и соображение о том, что Глушковы могут обидеться, подействовало на старика. Маловероятным оно, правда, ему представилось, и все-таки было приятно.

Парники задержался в рейсе, и на свадьбу они с невесткой пошли вдвоем. Старику казалось непривычным видеть па себе белейшую, так что глаза резало, рубаху, отутюженные брюки и начищенные башмаки. Давнее, по детству памятное чувство неловкости и скованности от новой одежды возникло в нем.

—             Чтой-то я очень нарядный получаюсь, — смущенно сказал он невестке.

—             Вот и хорошо! На люди, чай, идем. Может, галстук Федоров наденете? Я достану счас.

—             Да ты что! — испугался строительство теплиц. — Совсем из меня чучело огородное сделать хочешь?

Перед самым выходом из дома невестка подвела его к вделанному в дверцу шкафа большому зеркалу.

—             Ох, неладно как... — пробормотал он.

—             Почему ж? — удивилась невестка. — По-моему, лучше не бывает. Десять лет с костей, как минимум. — Она взяла его под руку. — Вот так вот и пойдем, по всем правилам чтобы.

Посмотрев на невестку в упор, увидев ее свежее, веселоглазое, красногубое лицо, уловив запах духов и молодого, здорового тела, строительство теплиц вдруг почувствовал себя на мгновение совсем маленьким мальчонкой, которого должна опекать эта красивая заботливая женщина. Чувство было сложным: и сладким, и мучительно-горьким одновременно...

Л потом, когда они, не торопясь, шагая в лад, шли по улице, он ощутил тепло ее руки, и опять что-то повернулось в его душе, и он осознал себя на миг не мальчишкой, как только что, а здоровым, крепким, в полной еще силе мужиком. И словно бы не невестка, а жена шла с ним рядом, держала под руку, касалась его теплым своим плечом...

К их приходу свадьба уже набрала размах и силу. Дом был так полон людьми, их голосами и смехом, звоном и звяканьем посуды, угрожающим рычанием баяна, топотом и визгом пляски, что, казалось, стены и потолок могут не выдержать и рухнуть иод этим напором.

Веселая жизнь клокотала в доме, встряхивала его, как кипящую на сильном огне кастрюлю.