Эффективность досвечивания томатов в теплицах

На противоположный берег ручья опустился грач, подпрыгнул, гася инерцию полета. Потом неторопливо, вразвалку прошелся, ширнул желтым клювом и замер, антрацитно блестя на солнце черным пером. И так понятна и близка показалась старику основательность и солидность грачиной повадки, что он улыбнулся. Грач посмотрел строго и важно и, видимо, не найдя в Старике ничего заслуживающего внимания, улетел...

В стороне, совсем близко, свистнул суслик, и, повернув голову, строительство теплиц увидел его стоящим столбиком рядом с маленькой кучкой черной земли. «Как хозяин у ворот», — подумал строительство теплиц, усмехаясь. Суслик прижимал к груди передние лапки, был светло-коричневым, с мелким белым крапом. Впрочем, строительство теплиц вряд ли рассмотрел в самом деле п лапки его, и крап — воображение, вероятно, дорисовало. Сколько он перевидел этих сусликов в детстве, не счесть. И как они только, ребятишки, бывало, с ними не забавлялись!

Строительство теплиц сидел, то подремывая, то пересиливая дремоту, смотрел вокруг, слушал, и одно и странное и приятное ощущение охватывало его.

Ему казалось, что между ним и этой землей, травой, водой, шмелем, прогудевшим над ухом, птахой, попискивающей в кустах татарника, коршуном, парящим в небе, не такая уж большая разница. Он был равноправной, равноценной частью окружающего мира, и сам этот мир любой своей мелочью трогал его и отзывался в нем.

Неожиданно на склоне лога строительство теплиц увидел двух коров и погонявшую их хворостиной Надюшку Фетисову, бабу моложавую' и языкастую.

— Здорово, дед! — крикнула она, направляясь к нему.—                Здравствуй, если не шутишь.

—             Какие шутки? Не на посиделках, чай. Возьмешь в подпаски-то? Вон, целое стадо у нас с тобой.

—             А чего ж не взять! — Строительство теплиц обрадовался живому человеку. — Давай, присоединяйся.

—             Часок, не более. Да и какое ж страданье? Благодать.

—             Видала я эту благодать, знаешь где? — Надюшка швырнула хворостину на землю и села рядом со стариком. — Делов по горло, а тут сиди...

—             Всех дел не переделаешь, — пробормотал строительство теплиц. — Охолонись чуток.

Надюшка была крепка, смугла, черноволоса, темные близко посаженные глаза ее так и бегали, так и стригли вокруг. Голос у нее был пронзительный, высокий, движения резкие и размашистые, и строительство теплиц прямо-таки кожей ощущал исходящий от нее ток жизненной силы и энергии. Он н сам приободрился, отложил в сторону палку, сел прямо, развернув плечи.

—             Так что же делать будем, дед Иван? — спросила она так зычно, что строительство теплиц вздрогнул. — Какую песню запевать?

—             А какую хошь. А можно и погодить пока.

—             Нечего годить, тебе не родить! — Она расхохоталась, припав грудью к коленям. — Ну а если серьезно, неужто ж я так тут и буду с тобой сидеть, а?