Светокультура роз в теплицах

—             А я из-за этого пекла больше всего и переживала. Вдруг, думаю, удар этот солнечный, ведь и с молодыми даже случается.

—             Да что ты, ей-богу! — Строительство теплиц даже раздражение почувствовал. — Во что ты меня производишь? Неужто я доходяга такой?

—             Доходяга не доходяга, а девятый десяток идет. Не шуточное дело... Может, молочка свежего нацедить?

—             А я в бутылку прямо. Давайте, давайте, мы осторожненько...

Молоко потекло старику по пальцам, и он остановил Натяжение пленки на парник:

В бутылке все-таки оказалось немного молока, и строительство теплиц сделал пару больших глотков с таким ощущением, словно ему душу чем-то теплым и мягким погладили.

—             Что, молочком отпаиваешь? — крикнула подошедшая Надюшка. — Слушай, дедуля, может, и до конца, до вечера останешься, а? По-ударному!

—             Могу, — отозвался строительство теплиц. Он как бы и призабыл уже недавнюю свою маету. — Только приходите пораньше, а то коровенки колготиться начинают, не удержишь.—            Да ты что, Надежда, сдурела совсем? — возмутилась невестка. — Совесть у тебя есть? Запрягла старого человека и радуешься. Нет уж, давай теперь паси сама, как договаривались. А не будешь, я корову забираю, пусть дома стоит.

— Ладно, ладно, — примирительно проговорила Надюшка. — Я ж шуткую. Ты гляди, дедуля, как она тебя защищает!

Наутро, проснувшись, строительство теплиц почувствовал боль во всем теле, но она не тяготила, не пугала его и была да не приятна, напоминая то, давнее уже время, когда ему 1асто приходилось работать до ломоты в мышцах и костях.

Вспомнив вчерашнюю пастьбу, строительство теплиц улыбнулся. Хорошо было! И на вольный белый свет посмотрел, и с людьми поговорил, и дело полезное сделал. Да еще и обнаружил, что не так уж он, оказывается, дряхл, как считал раньше. Наподобие молодого за коровами ухлестывал. И сердце выдержало, и все остальное. В постель, правда, пришлось лечь рано с устатку, но зато спал на славу и снилось веселое. Пляска какая-то, гульба...

Когда начал одеваться, боль в мышцах сделалась настолько сильной, что оп поморщился и тихонько покряхтел. Но и это его ничуть не смутило, знал, что пройдет, надо лишь, не щадя себя, размяться поскорее.

В сарае он долго стоял перед верстаком в неподвижности, с удивлением осознавая, что браться за работу его не тянет. И не в слабости и не в боли была причина, нет. Просто гроб не хотелось делать, нелепым, диким ему вдруг это представилось. Действительно, нашел о чем беспокоиться, неужели не все равно, как в землю лечь? Оп вспомнил вчерашний день, и действия свои, и ощущения, и мысли, выпрямился, повел плечами, преодолевая боль в груди и спине. Затеял на свою голову мороку! Ведь не торопится же оп, в самом деле, туда... Но, с другой стороны, не бросать же начатое, никогда оп себе такого не позволял. Решено — сделано. Да и сыну, как ни говори, в будущем одной заботой меньше будет...